Преодолевая границы звука

фрагмент

The Moscow Times

Два новых спектакля открывают многообещающие инновационные перспективы использования музыки в театре.
Вне всякого сомнения, невозможно изобрести ничего нового в том, что касается музыки на театральной сцене. У нас уже есть оперы, есть оперетты и мюзиклы, плюс к тому — есть музыкальный фон и смутно различимые шумы, не говоря уж про «атмосферные звуки». Но неужели всем этим возможности музыки следует признать исчерпанными? Не совсем. Спектакли нынешнего сезона — Переход Владимира Панкова и Chaika Live Анатолия Ледуховского лишний раз подтверждают, какое еще множество нюансов ждут своего открытия. 
<?>
В спектакле Модельтеатра Chaika Live Анатолий Ледуховский, на первый взгляд, не ставит задачи создания новой художественной реальности. Может показаться, что это просто концерт, в котором шесть актрис исполняют семнадцать песен на английском, французском, испанском языках. Звучащий в спектакле текст — отрывки из повести Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», а также из чеховской «Чайки» и ряда других произведений — связует песни в единый сюжет, образуя необходимый контекст. При всем при том, именно песни остаются плотью спектакля, его главной составляющей.
Впрочем, простота этого сценического произведения — обманчива, а его визуальный ряд оказывается поистине ошеломительным. Работая с пустым пространством сцены, обогащенным необычайной изобретательностью световой партитуры, Ледуховский максимально уходит от рассказывания истории, от линейного повествования — вовлекая нас в то умонастроение и те чувства, которые испытывают его актрисы. Через такие песни, как “Pa?llegar a Tu Lado“ (Lhasa de Sela), “So long I?ll see you” (Tom Waits), „Summertime” (George Gershwin and. Dubose Heyward), прочитывается стремление человека к высвобождению из сковывающих его пут.
Идея полета, являющаяся лейтмотивом всех звучащих в спектакле монологов, обретает хотя и эфемерное, но вполне осязаемое воплощение в том, как актрисы исполняют песни, равно как и в том, чем обрамляют их. Центральной в этом смысле становится “Summertime”, исполняемая трижды. Марией Галкиной — с мощной открытой страстью — оттеняемой капризно-джазовой манерой Юлии Богданович — неожиданно сменяющейся легкой живой забавностью Марии Серга.
Каждая из версий несет свой собственный смысл, каждая подводит слушателя к только ею рождаемым открытиям.
Ледуховский начинает спектакль с шуточной, откровенно театральной сцены: одна из актрис, на ломаном английском языке и высоком эмоциональном накале выдает откровенный треп на тему свободы, другая, изображающая переводчика, поначалу пытается, откровенно комикуя, создать русский эквивалент сказанному, затем отбрасывает эти попытки, переходя к собственным мыслям на заданную тему. На каждом языке, и в каждой культуре, и у каждого человека — собственная логика и собственная правда, — таков, как представляется, смысл этой сцены.
Собственная правда и собственная логика есть и у каждой из шести исполнительниц спектакля Chaika Live — воплощаемая ими с помощью песен. Подчас они вынуждают отказаться от наших привычно-уютных представлений: по поводу того, какой смысл заключен в той или иной песне — а также что такое вообще песня и в чем ее отличие от театра как такового. Однако, к тому моменту спектакля, когда возникают, одна за другой, три версии “Summertime”, уже и сам спектакль начинает звучать по-иному. Он меняется: неожиданным образом песня — становится театром. Ледуховский не создает иллюстраций к занимающим его темам — свободы и того, как человек к ней приходит; эти темы растворены в атмосфере спектакля, звучанием секстета дивных, взлетающих к небу голосов.

Перевод с английского.
“Moscow Times”
2006, 6-12 октября

Джон Фридман, 6.10.2006




1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12
Информация
о сайте
Rambler's Top100
www.theatre.ru
На главную